aif.ru counter
38

Сергей Юрский: Время мести

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 15 14/04/1999

ЕСТЬ вещица, которая и самого греет, возбуждает, и других некоторых привлечет, - МЕСТЬ! За что? За что? А за то самое! За все плохое,что было со мной. Да и за все плохое, что во мне, отомстить другому и тем очиститься, обрести врага и увидеть там, за его уничтожением, "светлое будущее" для себя

и для всех "своих".

-ДА ОСТАВЬТЕ здесь ваши сумки, - сказал он. - Я все равно никуда не пойду. Покурю. А вы сходите.

Так я и сделал. Очень хотелось пива. Всю ночь складывал вещи, почти не спал. В семь утра уже выехал в "Шереметьево". Потом длинная очередь в таможню. Бесконечное хлопанье себя по карманам - где паспорт, где деньги, где билет, где очки? Оделся, естественно, по-зимнему, а в аэропорту натоплено. Весь взмок. Пива, очень хочется пива. Думал: вот перейду границу - и сразу в буфет. Но цены! Цены оглушили. Три доллара за маленькую баночку - это у нас-то, в Москве! Из принципа не буду пить. Потерплю до Америки. Нет, но все-таки что это за цена, с ума они, что ли, сошли?

- Действительно безобразие, - сказал он. - Это они уж лишку накручивают. Моя фирма в числе прочего и пивом торгует. Я цены знаю. Три за банку... в Москве... Это перебор.

Этот молодой человек в очках, назвавшийся Володей и похожий на заурядного аспиранта или маленького мидовского чиновника времен застоя, все больше удивлял меня. Мало того что он оказался по паспорту американцем. Мало того что у него была фирма. Он еще написал и издал несколько романов - по-русски и по-английски. По этим романам сняты фильмы - и у нас, а теперь вот и Голливуд готовится. К моему стыду, я слыхом не слыхал о названиях, которые он перечислял. Он сыпал именами известных актеров, с которыми он встречался буквально вчера, и называл их - Ленька, Маринка, Сашка... Он знал и мои фильмы. Одни одобрял, другие снисходительно прощал. Только под конец его длинного монолога я заметил, что он слегка пьян.

Позвали на посадку. Он с кем-то переговорил, поменял место и уселся рядом со мной. Полет долгий - двенадцать часов. За обедом он выпил, а после обеда еще добавил. И добавил крепко. Утомительный монолог его продолжался. Оказывается, в аэропорту Нью-Йорка его ждет полиция с ордером на арест - он задолжал 300 000 долларов по неуплате налогов. Его заберут в участок, но через два часа отпустят, потому что приедут его люди, и тогда правда (и сила!) на его стороне. Он едет покупать офис в центре Манхэттена. И, наконец, когда мы уже летели над океаном, поднялась требуха с самого дна его завравшейся души. Он оказался министром иностранных дел русской националистической партии. Его не интересуют деньги как таковые, деньги нужны, чтобы мстить тем, кто губит великую Россию. Вешать, вешать на фонарях евреев и коммунистов, и их подпевал, и задавить всех инородцев, всех излишне черноватых, кривоносых, косоглазых... Наказать всех, кто не давал нам воли, дышать не давал. Уже готовятся списки, создаются отряды... нам нужно много денег на оружие, на оплату своих людей. Мы идем к власти. Не жалеть ни сил, ни денег, ни людей.

ПО ФОРМЕ монолог Хлестакова, а по содержанию... по содержанию это уже и не из "Бесов", а прямо из бесноватого Адольфа. Только по-русски (Господи!), в самолете Аэрофлота (во как!), на пути в США (что творится!) и сегодня, сейчас (да возможно ли?).

Конечно, он пьян, конечно, врал, но уж больно по одной прямой развивалось его пьяное вранье. Он интересничал - это было заметно, - но и открывался. Протрезвеет - будет говорить иначе, но внутри - такой он и есть - оскаленный мститель. "Мстить!" - "Кому? За что?"- "А за то самое!"

"Оно" - то самое - невыразимо. В этом комке, лежащем на глубине сознания или в подсознании, все может быть: трудное детство, безотцовщина или, наоборот, - "отцовщина" с грубым нелюбимым папашей, неудачи с женщинами, отвергнутая любовь, безденежье, равнодушие окружающих, недостаток таланта, скука ежедневности, страх, болезнь... Но может быть и совершенно противоположный набор: постоянная обеспеченность, отсутствие препятствий, вседозволенность, пресыщенность. Такое обилие возможностей и денег, что мозг не справляется с задачей выбора - что именно со всем этим делать? - и надрывается в бесплодных усилиях придать хоть какой-то смысл ежедневному празднику жизни.

В XIX ВЕКЕ проснулся новый стимул жизни - "ИНТЕРЕС", личный, никому не подчиненный, ни с кем не связанный, не важно откуда взявшийся, не верящий ни в Бога, ни в черта, всепобеждающий и голый "ИНТЕРЕС". XX век попытался что-то поставить над этим "интересом". Взамен уже недействующей религии он предложил разного рода идеологии: действующую модель социализма, национализмы разных степеней и всевозможные смеси того и другого, вплоть до самых людоедских. Какой выживший из ума химик баловался, смешивая эти смертельно опасные реактивы? Или народы сами сходили с ума, впадая то в яростное самопожирание, то в беспробудную апатию, то в истерику самовосхваления с попыткой уничтожить все, что не есть я сам? Земля уже не вмещает трупы погибших, как Мировой океан не может уже переварить расплесканные нечистоты жизни. Идеологии рушатся, раздавив самих себя, верхушка горы осыпается, и опять обнажается и оказывается выше всего остального желто-сверкающий золотишком голый "интерес". Именно он, видать, всего ближе и естественнее человеку. Умные люди говорят, что он - этот "личный интерес" - природой рожден и природе подобен. Он - дай ему волю - сам все устроит и отрегулирует.

Да и правда - с этим "интересом" происходят настоящие чудеса. Еще есть живые свидетели того, как после революции, когда все исчезало с прилавков, стоило разрешить частную инициативу - мгновенно все появлялось, наваливали запрет - исчезало. В город входили красные - исчезало, все нищие: продавать нечего и покупать некому. Входили белые - и продавцы есть, и покупатели находятся. Ну, тут еще понятно - прятали и вынимали старые запасы, работали в людях старые привычки. А теперь?

В 90-м году в Париже мы беседовали с моим добрым знакомым - американским профессором-экономистом Моше Левином. Я уныло жаловался на пустые московские прилавки. Он, анализируя ситуацию, предложил пари: к 95-му году у вас будет полное изобилие товаров и зверская, не в пример нынешней, преступность. Это не гадание и не предсказание, это элементарное знание действия экономических законов. Это нормально.

В то время я искренне не мог этому поверить и потому принял. Дорогой мой профессор Левин, я проиграл, и я ваш должник. Действительно, разрешенный "личный интерес" пробил все бетонные стены, пророс сквозь все асфальты, выжил и сохранился во всех кислотах.

НО ВОТ какая интересная история происходит с этим "интересом" - азарт личной выгоды в одиночку как-то слабеет, тускнеет. Делание денег очень похоже на процесс творчества. Но и разница есть. Творчество САМОДОСТАТОЧНО. Пухнущие деньги требуют какой-то ДОБАВКИ, выхода, фермента какого-то. Идеология сковывает чистое предпринимательство? Вот ее и убрали, вот и прекрасно. "Никакой политики! - гордо говорят новые торговые люди. - Мы будем делать только то, что экономически выгодно!" Говорить-то говорят, однако чувствуют - непрерывно растущее количество денег и возможностей требует какого-то выхода. Так чего же еще? ВЛАСТИ! Вот какое желание рано или поздно возникает. И тогда - на пути к этой власти - появляется интерес к людям искусства, чтобы через них влиять на общество, создается из единомышленников или просто покупается команда поддержки. А дальше... дальше уже недалеко до создания собственной партии. А значит - идеологии. И создается аппарат для пропаганды этой идеологии. Тут уж забывается начальный лозунг "Никакой политики!" - тут пошла своя политика, и на нее тратятся любые деньги. Индивидуализм частного предпринимательства оборачивается попыткой к подчинению себе общества или хотя бы части общества, то есть всех других индивидуальностей. В странах, которые мы называем цивилизованными, веками сформировывались ограничители этой тенденции. У нас, на территории бывшего Союза, этих ограничителей нет, и потому в борьбе с имперским мышлением создаются маленькие государства, концерны, фирмы. Что угодно, как бы они ни назывались. Но, лишь родившись, они начинают строить и развивать собственную империю, давящую все вокруг.

ИТАК, снова возникает потребность в идеологии. Только с идеями нынче плоховато - и образованности не хватает, и увлечь людей чем-нибудь стало куда как труднее. Но есть одна вещица, которая и самого греет, возбуждает, и других некоторых привлечет, - МЕСТЬ! За что? За что? А за то самое! За все плохое, что было со мной. Да и за все плохое, что во мне, отомстить другому и тем очиститься, обрести врага и увидеть там, за его уничтожением, "светлое будущее" для себя и для всех "своих".

Лопахин из чеховского "Вишневого сада" - удачливый и милый предприниматель. Он такой богатый, что взаймы дает и даже дарит деньги. Спрашивается: а чего бы ему не купить, а потом подарить вишневый сад его любимой Раневской и этой дорогой ему семье? А? Нет, это уж слишком. Деньги больно большие. Да и не в деньгах даже дело - он русский человек, с размахом, мог бы себе и это позволить... Но не в деньгах, не в деньгах дело. Когда перехватил сад у конкурентов, когда уже выпил хорошо, крикнул вдруг Лопахин с неожиданно хамской интонацией: "Музыка, играй отчетливо! Пускай все, как я желаю!". И полезло из него - а ведь не выгодной покупке он радуется, нет, вовсе нет! Радуется тому, что там, где были рабами его отец и дед, теперь он хозяин. Вот почему он тянется к этому дому, к этим людям. В любви его к ним 50 процентов привязанности, а другие 50 - жажда реванша, мести. Вот теперь только его богатство обретает смысл. Идея появилась! Кто был ничем, тот станет всем.

СКОРО, скоро под тем же лозунгом сметут самого Лопахина, а потом тех, кто смел Лопахина. Пройдет век - и новые лопахины отпразднуют свой очередной реванш. Недавние заключенные по уголовным статьям сидят в купленных ими обкомовских дачах, звонят по радиотелефонам в свои роскошные офисы, переговариваются с европейскими столицами, и бывшие обкомовцы... и замы прокуроров... и прокуроры, которые их сажали, весело крутятся у них в подручных или просто на посылках.

Открылись двери ресторанов. Гремит музыка. Еда первоклассная, цены ослепительные. Подъезжают роскошные новенькие иномарки. Идут к заказанным столикам новые хозяева со своими женщинами и новые хозяйки со своими мужчинами.

Сверкающая тусовка в Доме кино. Идут успешные делатели культуры в обнимку со своими спонсорами, поднимаются по широкой лестнице демократы, приветствуя депутатов, идут изготовители рекламы и рекламодатели, потягивают виски биржевики и дилеры, протягивают друг другу руки мошенники и авантюристы.

В многотысячном зале "России" поет Вилли Токарев. Сквозь стеклянные двери движутся, радостно помахивая билетами, ларечники и журналисты, бывшие торговые работники, а ныне издатели газет, идут владельцы и сотрудники коммерческих структур, идет бывшая советская интеллигенция.

Горят огни ночных клубов и казино. И везде, у каждого сверкающего подъезда, стоят, храня покой веселящихся, парни в пятнистых комбинезонах с оружием в руках или под одеждой. Они стоят и в снег, и в жару. Они непроницаемы и терпеливы. Десятки и сотни машин стоят с включенными моторами. Шоферы читают газеты или спят, откинув голову на спинку кресла. Бензин дорог, бензина в городе просто нет... Но им его не жалко - они ждут своих хозяев и готовы в любую минуту... Время смутное - на всякий случай они тоже вооружены.

Наверное, им неплохо платят, но все же праздник жизни там, за дверьми, которые они охраняют. Время смутное - охраняющих нужно все больше. Их уже целая армия - терпеливых и непроницаемых. Они могут решить любую поставленную перед ними задачу.

А не надоест ли им в скором времени? Не надумают ли они решать собственные задачи? Не крикнут ли они лопахинским голосом: "Дом, в который меня не пускали на порог, теперь мой?!"

Смотрите также:

Самое интересное в соцсетях

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы