В последние годы страну сотрясла череда страшных происшествий в школах. Ученики, вооружившись ножом, молотком или даже огнестрельным оружием, нападали на одноклассников и учителей. Одна из трагедий произошла в Пермском крае — там на днях похоронили учителя русского языка и литературы Олесю Багута, которую зарезал 17-летний девятиклассник.
Можно ли защитить педагогов от насилия со стороны их подопечных? И почему авторитет учителя в России так упал, что дети зачастую позволяют себе его оскорбить и даже поднять на него руку? Об этом aif.ru поговорил с зампредом Общероссийского Профсоюза образования, заместителем сопредседателя Совета Минпросвещения России по защите профессиональной чести и достоинства педагогических работников Михаилом Авдеенко.
С «персоналом» не церемонятся
Виталий Цепляев, aif.ru: Михаил Васильевич, многие эксперты рассуждают сейчас о том, что в школах должно быть больше психологов. Но в советское время не было никаких школьных психологов, всё держалось на авторитете учителя. Почему этот авторитет так девальвировался, и для детей стало возможным унижать, оскорблять и даже убивать педагогов?
Михаил Авдеенко: Еще недавно у нас в Законе об образовании было предусмотрено, что задача учителя — оказывать образовательную услугу. То есть по своему статусу он как будто бы ничем не отличался от парикмахера, официанта, курьера... Это низвело сферу образования до сферы услуг, а педагоги стали восприниматься многими родителями и детьми как обслуживающий персонал, который должен удовлетворять любые запросы «клиента». Следовательно, и отношение к школьному «персоналу» стало довольно бесцеремонным. К счастью, удалось добиться того, что теперь в законе прямо закреплено: образование — это не услуга, а общественное благо.
Вторая причина в том, что в 90-е мы слишком увлеклись западными образцами ювенальной юстиции, которая ставит интересы ребенка превыше любых других. В треугольнике «родитель — учитель — ребенок» главным стал ребенок, а не учитель. И свою задачу мы видим в том, чтобы это исправить, чтобы на вершине этого треугольника всё-таки снова стоял учитель.
— Можно ли сказать, что сегодня учитель — абсолютно незащищенная фигура? Что каждый педагог, который чем-то не угодил своему ученику, может опасаться ножа в спину на пороге школы?
— Наш профсоюз в свое время предложил поправки в законодательство, направленные на повышение правового статуса педагогических работников. В частности, мы убедили законодательную власть в необходимости увеличения штрафов для родителей, которые ненадлежащим образом воспитывают ребенка, и в результате тот начинает хамить учителям, оскорблять их. Раньше за это могли оштрафовать всего на 500 рублей, после нашего обращения в Госдуму депутаты увеличили сумму до 2000 рублей.
— Это хорошо, но разве это решает проблему насилия в отношении педагогов?
— Конечно, всем нам хотелось бы решить эту проблему быстро, «по щелчку пальцев». Но так не бывает. Решение может быть только комплексным. Ужесточение законодательства, о котором я сказал — лишь один из путей. Второй, не менее важный — усиление воспитательной работы в школе. Вообще, воспитание и образование — это два неразрывных процесса, но именно воспитание долгое время у нас сильно хромало. Слава богу, государство увидело эту недоработку, и многое уже поменялось. В расписании уроков появились «Разговоры о важном», дети стали включаться в работу новых детских и молодежных организаций — «Движение первых», «Орлята». Это помогает ребятам социализироваться, лучше понимать свою ответственность перед обществом и т.д.
Следующий компонент — введение оценок за поведение. Фактически мы возвращаемся к советской модели, где такие оценки широко применялись. Пока они выставляются только в шести пилотных регионах — Чечне, Мордовии, Новгородской, Ярославской и Тульской областях, а также в ЛНР. Но мы уже видим, что эта мера работает. Оценка за поведение дисциплинирует ребенка, он начинает понимать — если будет делать все, что ему вздумается, то это будет иметь для него неприятные последствия. Недавно было решено, что поведение школьников будет оцениваться по трехуровневой шкале: «образцовое», «допустимое» и «недопустимое». Последняя оценка означает, что поведение граничит с противозаконным.
— И что будет ждать ученика с «недопустимым» поведением?
— Для начала, это сигнал педсовету, руководству школы, что на такого ребенка надо обратить особое внимание. Его поставят на внутришкольный контроль. Классный руководитель, педагог-психолог, сотрудники администрации должны будут разобраться, связано ли его поведение с неблагополучием в семье или какими-то другими проблемами. И дальше уже включается Комиссия по делам несовершеннолетних. У неё достаточно много полномочий. Начиная от возможности оштрафовать родителей ребенка за его противоправное поведение, и заканчивая обращением в органы опеки, чтобы те через суд добились ограничения или даже лишения родительских прав.
Наконец, очень важно работать с самими педагогами. Включать в программы педагогических вузов специальные курсы, на которых учителей будут обучать, как правильно реагировать на конфликтные ситуации — прежде всего, в отношениях с обучающимися. К сожалению, мы часто сталкиваемся с тем, что в таких конфликтах педагог не выступает с педагогической позиции, с позиции взрослого, а встает как бы на одну доску с ребенком, что совершенно недопустимо.
— По сведениям СМИ, погибшая в Перми учитель до того, как подросток пришел ее убивать, грозила ему недопуском к экзамену — при том, что парень уже оставался на второй год. Это тоже было непедагогично?
— Этот подросток был уже непростым изначально. Вел себя агрессивно, срывал уроки. Были сообщения, что подросток имел особенности в развитии. Но родители скрыли этот факт. Так что мы видим, насколько важна для школы работа именно с родителями. Их надо учить своевременно реагировать в том числе и на состояние своего ребенка — пока это не привело к общей беде.
Механизмы защиты есть
— Кажется, что после каждой такой трагедии на столе у директоров школ по всей стране прибавляется заявлений об уходе со стороны учителей. И абитуриенты, которые сейчас выбирают профессию, тоже призадумаются — стоит ли поступать в педвуз, если эта профессия сопряжена со смертельным риском.
— Да, поэтому задача всего общества — не допускать подобные трагедии. Помимо тех мер, о которых я сказал, в сентябре 2025 года при Министерстве просвещения был создан Совет по защите чести и достоинства педагогов, в каждом регионе появились соответствующие комиссии. И уже есть первые результаты. Например, в Мордовии был случай: ученик 4 класса ударил учительницу. И региональная комиссия по защите чести и достоинства педагогов решила направить ребенка на медико-психологическую экспертизу, а затем совместно с представителями МВД, комиссии по делам несовершеннолетних и психологической службы школы проверить жилищно-бытовые условия данного ученика.
Год назад в Ярославле суд присудил родителям семиклассника, также оскорбившего педагога, штраф по 10 тысяч рублей с каждого — то есть 20 тысяч с семьи. И наверняка мама с папой этого ученика объяснили ему потом всеми способами, почему так себя вести больше не надо.
Кроме того, Совет Минпросвещения России по защите профессиональной чести и достоинства педагогических работников принял ряд инструкций для руководителей образовательных организаций и педагогических работников, в которых чётко прописан алгоритм действий правового и психологического характера для них.
Так что механизмы защиты педагогов есть, включая судебные. Их просто надо грамотно и своевременно использовать, а не ждать, пока «само как-нибудь рассосется». Не рассосётся, к сожалению. Необходимо создавать такие условия, чтобы ни у кого — ни у учеников, ни у родителей — не возникало даже соблазна испытывать на прочность систему школьного образования.
— В СССР была система интернатов для трудных подростков. Может ли сегодня школа избавиться от ученика, который срывает уроки, хамит и оскорбляет старших? А там, глядишь, и за оружие возьмется?
— Сейчас подобные учреждения тоже есть. Решение о том, может ли ребенок быть переведен из обычной школы в специализированную, принимает Комиссия по делам несовершеннолетних — при условии, что в рамках школы все механизмы уже использованы, а поведение ребенка всё равно осталось опасным. У самой школы есть право отчислить такого ребенка с 15 лет, но только с переводом в другую школу. Поскольку право на образование у нас гарантировано Конституцией для всех без исключений.