Когда заходит речь о самых мрачных страницах в истории Рима, то, как правило, вспоминают о нашествиях варваров. Однако самому чудовищному разграблению Вечный город подвергся, когда его атаковали люди, называвшие себя христианами.
Ещё один из рода Медичи
Ежегодно 6 мая в Ватикане происходит торжественная церемония присяги новобранцев Швейцарской гвардии, охраняющей Ватикан. Дата выбрана неслучайно — в 1527 году в этот день гвардейцы были вовлечены в самое жестокое сражение в своей истории.
В 1523 году новым папой римским был избран Джулио Медичи, принявший имя Климент VII. В полном соответствии с традициями своего клана, новый понтифик был больше увлечен не вопросами богословия, а политическими интригами.
Он переходил из одного союза в другой, легко отказываясь от собственных обязательств. Климент VII лавировал между французским королем Франциском I и королем Испании Карлом V.
«Волк» и борец за империю
Последний был также немецким монархом, эрцгерцогом Австрийским, королем Неаполя и герцогом Нидерландским. Карл V не скрывал планов построения общеевропейской империи, что крайне не нравилось Клименту VII.
Карл, с которым понтифик то заключал союзы, то сыпал проклятиями, то именовал Климента VII не иначе как «волком».
В 1526 году понтифик поспособствовал объединению противников Карла V в Коньякскую лигу, куда вошли Франция, Англия, Флоренция и Венеция.
Союзники начали боевые действия против Карла V в Италии, но их наступательный порыв был быстро остановлен.
При этом у Карла хватало своих проблем. Ему элементарно не доставало средств, чтобы оплачивать наемников. Больше 20 000 солдат, костяк которых составляли немцы и испанцы, были готовы поднять бунт.
Денег нет? Пошли на Рим!
Климент VII не считал, что существует прямая угроза для Рима — Карл V покушаться на Священный город не собирался. Даже злейший враг Климента, лидер Реформации Мартин Лютер никого к походу на Рим не призывал. Поэтому город защищали лишь около 5000 ополченцев да швейцарские гвардейцы.
Но страдавшая от безденежья армия Карла V, в составе которой были тысячи лютеран, в какой-то момент решила — а почему бы не поквитаться с «предателями христианской веры», а заодно и не поживиться?
Наемники пошли на Рим, и к ним стали присоединяться, так сказать, криминальные элементы, привлеченные возможностью грабежа.
Сомнительный успех Бенвенуто Челлини
Армией наемников, подошедшей к стенам Рима, командовал бывший коннетабль Франции Шарль де Бурбон. Правда, в письме к Карлу V он честно признавался, что не столько командует, сколько сдерживает солдат от полной анархии.
Но когда 6 мая 1527 года армия подошла к Риму, Шарль де Бурбон погиб одним из первых. По одной из версий, убил его знаменитый скульптор и живописец Бенвенуто Челлини.
Успех защитников Рима получился весьма относительным. Да, армия Карла V окончательно пришла в состояние хаоса, но ее численный перевес всё равно не оставлял шансов обороняющимся. Наемники ворвались в город.
Подвиг гвардейцев
Клименту VII и другим сановникам Ватикана пришлось бежать. Их отход прикрывали швейцарские гвардейцы под командованием Каспара Рёйста.
Их было всего 189 человек, но, проявив невероятную стойкость, они позволили понтифику укрыться в замке Святого Ангела. В живых из гвардейцев осталось 42 человека, а их раненого командира разъяренные захватчики казнили на глазах жены.
Рим оказался в руках грабителей. Современники писали, что «в городе было страшнее, чем в аду». Грабили всех — и тех, кто был верен Клименту VII, и тех, кто готов был присягнуть Карлу V.
Кошмар наяву
Грабежу подверглись не только богатые дома, но и церкви. Не гнушались мародеры и кладбищами. Одежды священников использовались для глумления, а один из предводителей грабежа разъезжал по городу на осле, облаченный в одеяние самого папы римского. Монахинь насиловали, продавая затем их в солдатские бордели.
Воспрепятствовать происходящему никто был не в состоянии. Лишь месяц спустя Клименту VII удалось выкупить свою свободу за 400 000 дукатов.
Окончательно захватчики покинули Рим после того, как в городе возникла угроза эпидемии. Из 55 000 жителей в нем к тому моменту осталось не более десяти. Часть историков полагает, что разграбление Рима опустило занавес над эпохой Возрождения. Если в целом с этим можно поспорить, то для Вечного города это было абсолютно справедливо.
Чья на то была воля?
Дело не только в том, что разграбленный и обезлюдевший город больше не привлекал художников, архитекторов и скульпторов. Случившееся подорвало авторитет католической церкви, и процесс Реформации в Европе пошел значительно более быстрыми темпами. Многие увидели в падении волю всевышнего. Мартин Лютер, формально не одобрявший произошедшее, тем не менее язвительно заметил: «Христос сделал так, что император, преследовавший Лютера для Папы, уничтожил Папу для Лютера».