Война на Ближнем Востоке должна была серьезно повлиять на Китай, который очень сильно зависит от поставок энергоресурсов из стран персидского залива.
Некоторые аналитики даже предполагали, что США начали войны именно с целью подорвать возможности Китая. Так это или нет, как война скажется на отношениях России и Китая и какие вывод из конфликта делают китайские военные аналитики, «АиФ» с полей
В прицеле Вашингтона
Глеб Иванов, aif.ru: — Некоторые эксперты предполагают, что авантюру на Ближнем Востоке администрация США начала, считая, что это может навредить Китаю. Вы согласны с этим мнением?
Василий Кашин: — Израиль и США верили, основываясь на опыте беспорядков в Иране в январе этого года, что режим рухнет после первого сильного удара. И вот если бы это удалось, если бы кампания против Ирана увенчалась решительным успехом в течение нескольких дней, то на конец марта планировался визит в Пекин Дональда Трампа, где они должны были обсуждать с Си Цзиньпином условия дальнейшего экономического сосуществования. И, конечно, Трамп при таком успехе и при фактическом контроле над регионом Персидского залива прибыл бы туда резко усилившимся. Он мог бы пересмотреть какие-то намечавшиеся договоренности в свою пользу.
Но, как мы знаем из американских публикаций, когда стало ясно, что война затягивается, визит перенесли. Сейчас он намечен на 14-15 мая. И на фоне неопределенности вокруг Ирана возникают спекуляции о том, что визит могут снова перенести. Правда, сделать это будет трудно — это скандальная ситуация. Поэтому, вероятно, он состоится. Но из-за неудач на Ближнем Востоке Трамп приедет туда политически ослабленным. И это отразится на исходе переговоров.
Россия и Китай
— Но война принесла Китаю проблемы с поставками топлива?
— Китай получал из региона Персидского залива до 50% своего импорта нефти. Но при этом они обладают очень крупными стратегическими запасами нефти. Размер запасов не разглашается, но по имеющимся оценкам международных компаний их примерно на 4 месяца.
С началом войны китайские власти ограничили экспорт нефтепродуктов, вывели на рынок часть нефти из стратегических резервов, увеличили переработку. Также важно также учитывать, что в Китае ценообразование не вполне рыночное, и они могут устанавливать потолок для цен при определенных условиях. У них есть инструменты влияния на цены на топливо. И они, собственно говоря, ввели это все в действие. Поэтому пока что ситуация на энергорынке внутри Китая стабильная. Ну и плюс они просто увеличат сейчас закупки в России и Центральной Азии.
— Хватит ли этих мер, если конфликт затянется?
— Важно помнить, что Китай является мировым лидером в производстве электротранспорта. Одним из последствий конфликта в Персидском заливе я вижу огромный выигрыш для китайских производителей электромобилей. Они очень сильно вложились в эту отрасль, и сейчас она нормально работает. И внутри Китая, и вовне. То есть у них есть резерв быстрого наращивания численности электротранспорта.
Разумеется, все, что произошло, увеличивает интерес к сотрудничеству с Россией. Важнейшим тормозом на пути нашего сотрудничества были имевшиеся у китайцев установки на максимальную диверсификацию поставок энергоносителей. Они стремились, чтобы доля одной страны не превышала по каждому направлению 20-21%. Но я думаю, что с нынешней дестабилизацией Залива нормы диверсификации должны будут уйти в прошлое, и действительно придется пойти на более масштабный импорт энергоносителей из России. Это может сказаться и на нефтяных, и на газовых проектах, таких как «Сила Сибири-2».
— В мае в Китае ждут визита не только Трампа, но и Путина. Как вы считаете, будут новые большие контракты о поставках нефти и газа Россией?
— История попыток предсказывать результаты российско-китайских переговоров очень плачевная. Обе стороны отличаются очень жестким подходом к переговорам, железным терпением, и именно поэтому переговоры длятся так много лет. Вы заключаете сделку, которая имеет срок в несколько десятилетий, и вам гораздо важнее заключить хорошее соглашение, чем отрапортовать поскорее подписание контракта. Сейчас важно то, что политический фон для заключения соглашения хороший. Поэтому я бы сказал, что вероятность заключения такого контракта сейчас лучше, чем была при прошлых российско-китайских переговорах на высшем уровне.
Анализ войны
— Китай помогает Ирану? Поставляют какое-то оружие, например?
— Китай даже в лучшие времена был очень осторожен в поставках оружия в Иран. И на самом деле их сотрудничество с Ираном в чувствительных сферах напоминало их сотрудничество с Россией сейчас. Каких-то прямых поставок летального оружия существенных не было уже давно, но они были, конечно, важным источником для Ирана промышленного оборудования и компонентов, которые играли большую роль в работе иранского военно-промышленного комплекса. Станки, компоненты, материалы, отдельные лицензии на отдельные компоненты и узлы. Но чтобы они поставили целиком, допустим, зенитно-ракетный комплекс или боевой самолет, такого не было уже очень давно.
— Какие выводы китайские власти сделали из конфликта на Ближнем Востоке и операции США в Венесуэле?
— Китайцы очень внимательно подходят к изучению иностранного военного опыта. Поэтому, несомненно, они все технические аспекты сейчас изучают. Они пытаются говорить с иранцами и со странами Залива, чтобы узнать как можно больше, и мы знаем, что они довольно быстро реализуют изменения на основе этого опыта.
Если говорить об опыте СВО, то после появления ФПВ-дронов у китайцев техника сухопутных войск была довольно быстро оснащена пресловутыми мангалами и прочими приспособлениями для защиты. То есть я думаю, что и тут сейчас будут в ближайшие месяцы какие-то военно-технические решения, которые мы увидим.
— Были сообщения, что Китай отправил в зону Ормузского полива несколько военных кораблей. Для чего?
— Действующее в Индийском океане китайское военно-морское соединение изначально было создано для борьбы с сомалийским пиратством. Оно постоянно находится в Аравийском море, и они могут переместить часть кораблей ближе к Ормузскому проливу, потому что им надо обеспечивать в том числе и безопасность собственного судоходства. Но как какую-то демонстрацию силы я бы это не воспринимал. Конечно, о военном столкновении с США речи тоже не идет.