«Почему-то, когда стрельба прекращается, начинает „труси`ть“: руки, тело, всего. Не верьте тем, кто говорит, что „я привык“. Поверьте, страшно всегда. Бороться с этим можно, только когда сам стреляешь», — рассказывает бывший сотрудник уголовного розыска, а ныне доброволец-артиллерист с позывным «Кызыл».
На фронте он уже не первый год, отмечен госнаградами, но одним из значимых успехов для себя лично считает захват трофейной «Акулы» — огромного и редко встречающегося вражеского БПЛА.
Трофейная «Акула»
«Именно этого гада мы недавно и завалили, — объясняет мне боец, постукивая носком измазанного в грязи берца по корпусу здоровенного беспилотника, которого в войсках за схожесть с самолётом обычно называют „крылом“. — Вылетел на нас из тумана. Мы за автоматы. Передёрнуть затвор и дослать патрон в ствол — дело одной секунды. Казалось, что я даже видел, как пули калибра 5,45 пробивают крыло и корпус „самолёта“. Я в него почти весь магазин выпустил, когда он на нас летел, а потом пошёл искать в поле и притащил сюда».
У лежащего на земле беспилотника характерное очертание корпуса и нарисованные акульи зубы. О принадлежности к ВСУ говорят жёлто-голубые круги на крыльях. В Киеве этот беспилотник называют по-английски: Shark. Сбивать их удаётся очень редко: летают высоко, имеют камеру с большим увеличением, систему шифрования связи. Такие дроны ВСУ чаще всего применяют для корректировки ударов американскими реактивными системами HIMARS.
«В наш район, сами понимаете, этот дрон залетел неслучайно. В последнее время на нашем участке идёт большая движуха — думаю, враги решили разведать, что да как, но резко опустившийся туман спутал им все карты. Он-то и заставил оператора дрона снизиться, чтобы сориентироваться на местности. Мы беспилотник слышали, но точно не могли определить: это „крыло“ или ударник, пока он не выскочил на нас.
После того как дрон рухнул где-то в поле, по нему почти сразу начала отрабатывать украинская артиллерия. Вражеская „арта“ пыталась уничтожить упавший аппарат, чтобы он не достался нашим для изучения».
«Туман был довольно низкий и плотный, поэтому я и пошёл искать „крыло“. По такой погоде это более-менее безопасно. На поле, где с нашей помощью „сел“ беспилотник, было несколько свежих воронок, но сам дрон от взрывов не пострадал. Только без камеры и заднего винта, который, судя по всему, отвалился, когда „крыло“ пропахало брюхом по траве, — рассказывает „Кызыл“. — Я походил вокруг него, подёргал за крыло, опасаясь, что он может быть заминирован, а когда понял, что всё нормально, то подобрал камеру, взвалил на плечо „самолёт“ и потащил в расположение».
По словам военного, «крылья»-разведчики огнём с земли сбивают очень редко, а тут практически целый «самолёт», поэтому желающих сфотографироваться с «добычей» было много. Предлагали даже выменять беспилотник.
«Сразу всем сказал, что по дрону я стрелял, да и забирать его с поля ходил я, а значит, он мой, — улыбается „Кызыл“. — Тем более что у нас в батальоне есть небольшой музей наших побед, в котором и захваченный флаг одного из нацистских формирований ВСУ, и трофейное оружие, отбитое у противника, а теперь, после изучения, ещё и этот дрон будет».
Бог войны
«Кызыл» — личность в батальоне «БАРС» известная. На войне он третий год. Во время первого контракта он входил в отряд «закрепления», набранный исключительно из добровольцев. Эти парни идут след в след за штурмовиками: те отбивают позиции у противника, а «закрепы» садятся в них, по возможности подтаскивают боекомплект, вооружение и отбивают контратаки с воздуха. Бои за такие рубежи идут жесточайшие — если бойцы справятся, то территория останется за нами. Если нет, то ушедшие вперёд штурмовики могут оказаться отрезанными от своих. Например, 10 наших парней в течение 10 дней удерживали отбитый опорный пункт под шквальным огнём артиллерии, танков и ударами дронов-камикадзе. Мало того, даже находясь в полуокружении, им удалось взять под контроль ещё одну вражескую позицию. За тот бой «Кызыл» и его товарищи были награждены орденами Мужества.
А когда первый контракт подходил к концу, он попросился в артиллерийское подразделение.
«На фронт я пришёл из полиции. Был оперативником в уголовном розыске сначала в городском отделе Горно-Алтайска, а затем в группе по борьбе с киберпреступностью в республиканском МВД. В 2023-м среди моих знакомых много ребят погибло, и тогда решил, что пришло и моё время идти на войну. На работе меня пытались отговорить: дескать, и у нас задачи сложные, опасные, военные сами справятся. Но я для себя уже всё решил».
Говорит, домашние, конечно, плакали, но, зная его характер, не отговаривали. Дома его ждут мама, папа, жена и две маленькие дочки: Аня и Ева.
«Я до последнего родным не говорил об отъезде, чтобы не нагнетать. Узнали, когда начал вечером собирать вещи и сказал, что утром самолёт. Меня, кстати, Владимир зовут, а позывной „Кызыл“ товарищи по работе ещё перед первым контрактом придумали».
Владимир показал свои фотографии с «гражданки». На них был гладко выбритый молодой мужчина, а передо мной сидел матёрый бородатый воин. Наверное, даже искусственный интеллект не определил бы, что это один и тот же человек.
«Когда перед отпуском сбрил бороду и сел в машину на «большую землю», то товарищ, с которым мы постоянно пересекаемся, меня не узнал. Всё выглядывал, нервничал: «Куда „Кызыл“ подевался?» — смеётся Владимир.
Кстати, как по мне, с бородой «Кызыл» похож на одного из героев из античных мифов. Когда он только зашёл в землянку, я про себя так и назвал его: «бог войны». Именно таким (хотя, конечно, не в камуфляжной форме) я и представлял античного Марса: окладистая круглая борода, умные глаза, крепкий, широкоплечий. Да ещё вдобавок и артиллерист. Точнее сказать, командир батальонной артиллерийской группы, на вооружении которой стоят 122-мм гаубицы Д-30.
«Фашизм меня не устраивает»
— Не знаю, как для кого, а для меня эта война — война с фашизмом. Я сюда пришёл с ним биться, — признаётся «Кызыл». — Потому что фашизм меня не устраивает. Я со своими парнями-добровольцами да и с контрактниками общаюсь, так сказать, «прокачиваю» их по политической части. И когда они начинают скулить, напоминаю, для чего мы здесь находимся. Для чего вообще эта СВО была начата. А то многие забывать стали, что в Киеве русских собирались резать и вешать. Я сюда приехал в начале 2024-го. Так на украинских БПЛА и тогда, и сейчас почти повсеместно нарисованы немецкие кресты. Я сам сдирал шевроны с натовской формы, на которых была гитлеровская свастика.
Лично для меня нацистская символика — смертный приговор той сволочи, которая её носит. Вижу свастику — значит, вижу врага, которого надо уничтожить. Артиллерийское орудие для этого хорошо подходит.
На вопрос, где тяжелее — в пехоте или артиллерии, — «Кызыл» ответил, что на войне везде трудно. Война — это работа 24/7. К ней нельзя привыкнуть. Это просто адский труд, когда, бывает, накрывает такая усталость, от которой, кажется, рукой двинуть нет сил, а звучит команда: «К орудию!» — и ты не идёшь, а бежишь.
Дождь льёт как из ведра, воздух словно состоит из мата и проклятий, несущихся со всех сторон. Падаешь, встаёшь, весь в липкой чёрной грязи, хватаешь снаряд и вперёд, чтобы не споткнуться, потому что уже звучит команда: «Беглым, огонь!» А это значит, что надо выпустить по цели 5–6 снарядов подряд. Но в это же время летит и по тебе. Противник огрызается, и получается, кто кого накроет первым, тот и будет жить.
— К этому нереально привыкнуть. И в артиллерии, и в пехоте. Сколько по мне стреляют, не могу привыкнуть. Сначала всё напряжено в груди, а когда бой заканчивается, страх начинает изъедать изнутри. Почему-то, когда «стрелкотня» прекращается, начинает трусить: руки, тело, всего. Не верьте, кто говорит, что «я привык». Поверьте, страшно всегда. Бороться с этим можно, только когда сам стреляешь.