Доля доллара в мировых валютных резервах достигла минимального значения в нынешнем веке. Она снижается уже давно, его доля в распределённых резервах снизилась до 56,77 % при общем объёме мировых валютных резервов 13 трлн долл (по состоянию на конец 2025 года). Для сравнения, в 2000 году она была в районе 70-71 %.
Эту тенденцию нельзя назвать обвальной — резкого сброса долларов не происходит. Тем не менее центробанки многих стран стараются диверсифицировать риск и не держать слишком большую часть резервов в одном активе, даже если он остаётся главным мировым резервным инструментом. Это стремление особенно усилилось на фоне активного использования доллара американскими властями как санкционного инструмента, особенно в последние 5-6 лет. Отсюда поиск резервов, менее зависящих от американской финансовой инфраструктуры, и прежде всего это золото. Евро пока тоже держит позиции: если в середине прошлого года его доля в распределённых резервах составляла 21,13 %, то сейчас она находится на отметке 20,25 %. Доля юаня не растёт — 1,95 % (минимум с 2017 года), зато выросла доля японской йены — до 5,78 %. Среди прочих резервных валют есть канадский и австралийский доллар, швейцарский франк, британский фунт. Таким образом, структурный сдвиг постепенной дедолларизации идёт не столько в пользу юаня, сколько в пользу более широкой диверсификации валют, а также золота.
Какие страны наиболее активно отказываются от доллара в своих резервах? Прежде всего это Россия, Китай, Польша, Казахстан, Турция и некоторые другие развивающиеся экономики, которые увеличивали долю золота и сокращали зависимость от долларовых активов. После февраля 2022 года ЦБ РФ не раскрывает подробную информацию о структуре своих золотовалютных резервов. На 1 марта 2026 года они составляли 809,3 млрд долларов, из них валютные резервы — 425,3 млрд долларов, собственно иностранная валюта — 395,9 млрд долларов, а монетарное золото — 384 млрд долларов. То есть видно, что доля золота в общих резервах уже очень велика, доля валютной части — около половины, но внутри этой валютной части официальный расклад по доллару не опубликован. Можно предположить, что там резко выросла доля юаня.
Также и Китай стремится сократить чрезмерную зависимость от доллара, хотя делает это осторожно из-за масштаба резервов и наличия весьма ограниченного числа сопоставимых по ликвидности альтернатив. Китайская диверсификация идёт постепенно, в основном в пользу евро, иены, фунта и частично других валют, а не через быстрый выход из доллара. Неожиданно Польша стала крупнейшим официально зафиксированным покупателем золота в 2025 году, добавив 102 тонны, и к концу года золото достигло 28 % её официальных резервов, что явно показывает курс на диверсификацию. Вторым крупным официальным покупателем золота в прошлом году стал Казахстан, добавив 52 тонны. Бразилия, Турция и Чехия также наращивали золотую составляющую резервов. В любом случае заметно, что самые активные «диверсификаторы» — это страны, для которых отказ от доллара диктуется геополитикой (для Польши это прежде всего украинский военный конфликт, для Турции — ситуация на Ближнем Востоке и сложные отношения с США, для Казахстана — стремление укрепить свой суверенитет, к тому же у Казахстана есть дополнительный мотив, которого нет у большинства стран, — собственная значительная добыча золота). Всего в прошлом году центральные банки в сумме купили 863,3 тонны золота, особенно активно покупали его именно развивающиеся рынки.
Если геополитика в целом подталкивает к дедолларизации, то экономические соображения сдерживает её темпы. В мире не так много ликвидных активов, куда можно надёжно вложиться, рынок долларовых активов остаётся все ещё самым масштабным и ликвидным, для его обрушения недостаточно только санкционных угроз.
Тот же Китай, обладая огромными резервами, не спешит быстро отказываться от доллара. Он не стремится также быстро сделать юань главным резервным активом, но нацелен на то, чтобы постепенно встраивать его в международные расчёты. Китайская стратегия — не лобовая атака на доллар, а создание параллельной инфраструктуры, при которой держать часть резервов в юанях становится практически полезно. Китай продвигает юань как инструмент большей автономии для своих партнёров, особенно в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке, вообще среди стран, тесно связанных с китайской торговлей и финансированием. В торговле с нашей страной доля расчётов в национальных валютах достигла рекордных 99,1 % по данным на конец 2025 года. При этом юань занимает доминирующую позицию в оплате импорта — 95 %
При этом Китай, продвигая юань, сам остаётся прочно связан с долларовой системой. Значительная часть китайских резервов (хотя структуру КНР не раскрывает), внешнего долга, банковских операций опирается на доллар, тогда как международному использованию юаня препятствует его неполная конвертируемость и отсутствие либерализации счета капитала. Так что дедолларизация — это процесс долгий, хотя и поступательный.